Пт, 20.10.2017, 09:44

Сайт для тех, кто учится и учит

  
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Введение в риторику [6]
Три золотых правила риторики [3]
Тема и рема [1]
Публичное выступление [5]
Невербальные средства общения [6]
Риторические приёмы [1]
Главная » Статьи » Риторика » Введение в риторику

Изменение предмета риторики в России (XIX - XX вв.)
 Судьба риторики как дисциплины и изменения её предмета в России (XIX в.)
  Важно, что примерно до середины прошлого столетия риторика была не только наукой об ораторском искусстве, но и теорией прозы и поэзии, вообще теорией ху­дожественной речи. Учение Ломоносова о трех стилях ре­чи— высоком, среднем и низком — зародилось и складывалось именно в границах риторики. В античной риторической традиции было издавна принято такое «трехчленное» описание речи, так что «теория трех штилей» Ломоносова наследует и развивает эту традицию. Ломоносовской «теории трех Штилей» мы во многом обязаны самим становлением русского литературного языка, так что даже язык наш испытал влияние риторической теории, скла­дывался под действием риторических идей.

 Ломоносов видит в риторике «основу поэтического и прозаи­ческого творчества, учение о формах литературного красноречия и о формах его театрально-бытовой реализации в звуке и жес­те»,— писал в 1929 г. в труде «О художественной прозе» выдаю­щийся филолог-русист XX века В. В. Виноградов (1895—1969). Значит, в предмет риторики теория собственно ораторского ис­кусства (оратория) входила только как часть общего учения о прозе и поэзии.

 Однако постепенно на протяжении первой половины прошло­го века, предмет риторики как науки все более суживается: от него одна за другой отпадают то одна, то другая область словес­ности, обретая отдельность и самостоятельность; обособляется теория поэзии, стилистика (хотя долго еще продолжает излагаться в курсах риторики).

  Риторика разделяется на об­щую (т. е. теорию прозы вообще) и частную (рассматрива­ющую отдельные прозаические жанры — «повествовательно-опи­сательные», «поучительно-деловые», «побудительные, или собст­венно ораторские»). В 30-е годы XIX в. некоторые авторы выде­ляли три «стиля» — поэтический, прозаический и ораторский, причем последний понимался как «промежуточный» между дву­мя первыми. Таковы были, например, взгляды Василия Плаксина, который так определил задачу риторики: «Риторика учит со­образоваться с целью, с обстоятельствами, с лицами — с их способностями, степенью образования, с наклонностями; и есте­ственную наготу истины, часто оскорбительную, часто горькую, научает прикрывать и услаждать искусством» (1832).

  Судьба риторики, ее история рассмотрены В. В. Виноградо­вым в уже упомянутом выше труде «О художественной прозе» во второй его части, названной «Поэтика и риторика». По наблюде­ниям ученого, положение риторики заметно меняется к середине 30-х годов XIX в. Перед литературой натурализма, которая сосредоточивается «на прозаических низких жанрах», «остро встает проблема борьбы с риторикой». Противоположные же натурализму литературные течения стремятся ограничиться только областью поэтической; риторика — тогда уже теория только про­заической речи — и здесь становится помехой. Поэтика и рито­рика разделяются; риторика как теория вытесняется за пределы литературы. Однако в литературе сохраняются особые «ритори­ческие формы» — «ряд приемов построения», рассчитанных на «убеждение» читателя, на его «обработку».

  В 40-е годы прошлого века поэтика и риторика окончательно получают различные предметы, разделяются, и риторика «как отдел теории литературы» умирает. Поэтика рассматривает структуру литературного произведения, отвлекаясь от его воз­действия на адресата. Риторика вновь становится лишь учением о приемах убеждения.

  В отечественной культуре наиболее яркой фигурой, в чьей публицистической деятельности была развернута целая кампа­ния настоящего ниспровержения риторики и как науки, и как учебного предмета в гимназиях, был, несомненно, В.Г. Белинский. Его пламенные инвективы против риторики общеиз­вестны; они оказали самое прямое влияние на отрицательное мнение об искусстве красноречия, просуществовавшее у нас до последних лет.[Возможно, именно Белинскому мы обязаны изме­нением самого значения слова риторика: «Все ложное, пошлре, всякую форму без содержания, все это называют реторикой!» — пишет Белинский в 1844 г.; «реторика — вздорная наука и вред­ное знание, ... сущий вздор», наконец, «вовсе даже и не наука»,— восклицает «неистовый Виссарион». 

 Почему же? Действительно, как мы уже заметили к середине прошлого столетия риторика как научная теоретическая дисцип­лина во многом исчерпала себя, дав начало нескольким особым областям филологии. Преподавание же этого предмета в гимна­зиях нередко бывало более чем скучным и отдавало средневеко­вой схоластикой с присущей ей схематичной сухостью и догма­тизмом. Белинский обвинял риторику в том, что она насаждает в обществе ложь и лицемерие. "Из живого, здорового полнотою чувств ребенка делается рефлектер, резонер, умник, и чем луч­ше говорит он о чувствах, тем беднее он чувствами,— чем умнее он на словах, тем пустее он внутренне..."; «результат всего этого тот,— накаляет страсти критик,— что в мальчишке не остается ничего истинного, что он весь ложен, что (...) он не живет, а рассуждает (...) Вот оно, нравственное растление...». Но вот парадокс: истоки пламенного красноречия самого страстного на­шего обличителя школьной и теоретической риторики восходят к хорошей риторической выучке! Вряд ли Белинский, не получив сам традиционной гимназической речевой подготовки, против которой он так ратовал, стал бы тем блистательным пуб­лицистом и критиком, каким мы его знаем. Недаром один из его оппонентов заметил: «Это учение («антириторику» Белинского), вероятно, скорее и ревностнее всех примут ученики гимназий. 
Жаль, если они будут следовать ему, поступивши в студенты университетов! Беда — если они будут держаться его, сделав­шись преподавателями грамматики, риторики, пиитики!». Одна­ко именно так, к сожалению, и произошло: в русской послерево­люционной школе и вузе риторика была решительно отставлена как предмет, якобы мешающий развитию творческой мысли и речи. К тому были и глубокие социальные причины: как и во времена афинских тиранов (вспомните Крития), в тоталитарном обществе мастерство свободного слова, воздейст­вующего на умы и души сограждан, было более чем опасным/В соответствующих разделах пособия вы прочтете о том, как осуществлялось «падение риторики» в нашей стране. Результаты этого очевидны: немногие наши соотечественники могут похвастаться умением легко и свободно говорить публич­но, найти нужный тон в беседе, доказательно и доброжелательно убедить в своей правоте в споре... Проблемы, связанные с рече­вым общением, многочисленны, и каждый решает их сейчас в меру своих сил и дарования, нередко в течение всей своей жиз­ни, не имея возможности опереться на столь необходимую для успешного их преодоления риторическую подготовку.

 

Риторика в России в первые десятилетия ХХ века

 Попытки возрождения риторики в России можно отнести еще к 20-м годам нашего столетия. К сожалению, многие высказанные тогда замечательными отечественными филолога­ми и философами идей, касающиеся предмета и объек­та риторики, методов риторических исследований — идеи, способные придать нашей древней науке новую жизнь, так и остались неосуществленными. Большинство этих ученых стали жертвами террора — погибли в лагерях, как, например, извест­ный философ профессор Г. Г. Шпет (1879—1937), или были вы­сланы за пределы страны. «Область риторического» — область свободной, выразительной, культурной, воздействующей, убеж­дающей речи — стала запретной. Вот как определял существо риторической речи Г.Г. Шпет: это речь экспрессивная, эмоцио­нальная, где «пафос вовлекается в самое аргументацию, где по­следняя перемежается воплем, мольбою, жалобою, угрозою, где чередуется обращение ad rem (к сути) с обращением ad hominem (к человеку)» (Шпет Г. Г. Внутренняя форма слова—М., 1927). Ораторская речь не могла в этот период стать «неотлож­ной темой русской филологической науки», к чему призывал академик В. В. Виноградов.(Возрождение риторики не состоя­лось. Начало не получило продолжения. Отечественная ритори­ческая традиция, научная и практическая, была прервана на долгие десятилетия.

 Именно к этой традиции возвращаемся мы сегодня. Поэтому современная риторика в России не столько со­здается заново, сколько возрождается на новом уровне. Представим в общих чертах исторические изменения предме­та риторики в обобщенной таблице. 

  Как видим, предмет риторики и сама эта дисциплина претер­пели в России значительные изменения. В эпоху Ломоносова ри­торика служила общей теорией художественной и ораторской ре­чи, и предмет ее был весьма широк. Постепенно он все более и более суживался, по мере того как от риторики отчленялись все новые и новые самостоятельные научные дисциплины. Нако­нец, почти на столетие риторика практически утратила свой предмет, «поделенный» между науками, возникшими на основе риторического древа. Тем не менее новое объединение — синтез всех этих дисциплин и классической риторической теории — при­вело к возрождению риторики в наше время.

 

Возрождение риторики: вторая половина ХХ века

 В XX в. на Западе и на Востоке (Япония) — в странах, где бурно развивалась теория информации,— возрож­дение риторики началось с середины столетия. К этому времени науки гуманитарного круга, пережившие уже «оккупацию» ма­тематическими методами и математической логикой, стали остро нуждаться в единой, обобщающей теории, в особой логике гуманитарного познания. Ни одна из обособившихся об­ластей филологии выполнить такую роль не могла. К тому же филологи вновь остро заинтересовались живым устным речевым общением.

  В середине XX в. ученые-гуманитарии обратились к истории своих наук и обнаружили там давно скомпрометированную и за­бытую «старушку Риторику». К этому времени она уже давно выпала из состава научного знания, так как представляла собой тогда в основном теорию создания устной речи, тогда как фило­логия была занята анализом письменных текстов. Риторика вос­принималась с начала XX в. как устаревшая система средств речевого воздействия, которые ни на кого не воздействуют.

  Однако когда с этой забытой дисциплины стряхнули пыль веков и присмотрелись к ее классическому облику, выяснилось, что он внушает надежды и уважение, настолько актуальной, глу­боко и тонко разработанной оказалась система риторических по­нятий. Многие научные направления своим возникновением обя­заны именно классической риторике среди них герменевтика и структурализм, лингвистика текста и особая область филоло­гии, получившая название «неориторика», т. е. «новая ритори­ка». Вот как говорит об этом известный французский литерату­ровед, структуралист Ролан Барт (1915—1980) в работе «От нау­ки к литературе»: «У литературного структурализма есть слав­ный родоначальник, чью историческую роль обычно недооцени­вают и очерняют по мотивам идеологического характера,— Ри­торика, эта впечатляющая попытка целой культуры проанализи­ровать и упорядочить формы речи, сделать мир языка понятным для ума» (Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэти­ка.— Русск. пер.— М., 1994). Заметим неслучайность написания слова «риторика» в приведенном отрывке с заглавной буквы: преклонение перед «старушкой» во второй половине нашего ве­ка— такая же норма, как пренебрежительное невнимание сто­летие ранее. 

  Совершенно особое положение занимает сейчас современная риторика среди гуманитарных наук в США. Ей принадлежит центральное место и в системе теоретического гуманитарного знания, и в системе учебных предметов (от школы до универси­тета включительно). Американскую риторику называют «самым совершенным инструментом манипуляции общественным мнени­ем» (О. Брынская). Она насущно необходима в культуре мас­совой информации и массовой коммуникации, в мире масс-медиа, и, естественно, занимает там самый верх «пи­рамиды знания». Риторика в США не просто наука, но как бы предмет государственной идеологии, а потому насаждается, на­правляется и охраняется.

  Риторика в американской школе как общее учение о целесообразном построении речи включает зна­ния о нормативности речи (орфографию и орфоэпию в том числе) и грамматику. Центральный предмет подготовки по родному языку в США — именно риторика. В американских учебных за­ведениях, как и в теоретической американской филологии, рито­рика понимается (как и в античности) как наука (science) и как искусство (art) — знание, превращающееся в действенное уме­ние (skill). Соответственно ведется и риторическая подготовка. Распространены специальные курсы практически-подготови­тельного содержания и определенные формы учебных занятий и досуга студентов колледжей и университетов. Так, например, в Калифорнийском университете (Беркли) предусматриваются постоянные (во время уик-эндов) встречи студентов с преподава­телями и администрацией факультетов для обсуждения конкрет­ных тем или свободной беседы; в университетском кампусе суще­ствуют две знаменитые специальные организации для проведе­ния дискуссий — Дискуссионный круглый стол и Университет­ский круглый стол; к участию во второй из них допускаются все желающие, в первой — только наиболее компетентные; дискус­сии проводятся по актуальным социальным и политическим проблемам. В США выходят сотни работ, касающихся как тео­рии, так и практики риторики.

 Весьма своеобразна и удивительно интересна риторическая культура современной Японии. В предисловии к книге «Как быть вежливым по-японски» (1987) ее авторы, профессора япон­ских университетов Осаму и Нобуко Мицутани, выражают мне­ние, что главная особенность речевого этикета японцев—по­вышенное внимание и чуткость к собеседни­ку— послужит для создания основ общения будущего. Они пишут: «Внимание к другим будет важнейшим фактором комму­никации будущего, а речевая вежливость в Японии по сути явля­ется именно выражением такого внимания» (Мizutani O., N. 30 How to Be Polite in Japanese.—Tokyo, 1987.—P. 3). Причиной возникновения этой черты японской речевой куль­туры была своеобразная жизнь японцев: поколение за поколени­ем люди жили замкнутыми группами при весьма тесном контак­те друг с другом. В 40-е годы нашего века в Японии вследствие целого ряда причин, связанных с изменением стиля жизни, ее де­мократизацией, развитием языковых контактов внутри страны и с представителями иных культур, научно-техническим прогрес­сом, возникает своя риторическая теория, получившая название «теория языкового существования». Она исследует, какие формы принимает речевое общение между людь­ми, каким правилам подчиняется речевое поведе­ние человека. 

  Японцы, как и американцы, верят в то, что улучшение рече­вого общения — важное средство совершенствования и развития общества. Поэтому «японская неориторика» — «теория речевых действий» — пользуется сейчас вниманием и авторитетом.

 Михальская А.К. Основы риторики: Мысль и слово: Учеб. пособие для учащихся 10-11 кл. общеобраз. учреждений. — М.:Просвещение, 1996. — С.26 -31.

Категория: Введение в риторику | Добавил: Olesya (22.07.2008) | Автор: Михальская А.К.
Просмотров: 9508 | Рейтинг: 5.0/2 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Интеллектуальная поисковая система Nigma.ru
Друзья сайта
  • МГОУНБ
  • Электроный гражданин Мурмана
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Кулинарные рецепты
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Словари русского языка
    www.gramota.ru
    Рейтинг сайтов
    Copyright MyCorp © 2017